11 мая 2022

«Жалость — не то чувство, которое нужно людям». Как петербуржцы принимают у себя беженцев из Украины

С начала войны в Россию из Украины вывезли более 1 миллиона мирных жителей. Некоторые из них через Петербург уезжают в Эстонию и Финляндию. В городе им часто нужна помощь — с транспортом, вещами, ночлегом.

Чтобы помочь беженцам, петербуржцы объединились. Они принимают у себя семьи на ночь, покупают билеты и сим-карты, подвозят до Ивангорода. В волонтерском чате уже больше 6 тысяч человек (как присоединиться к волонтерам и чем помочь, описано на их сайте).

«Бумага» поговорила с петербуржцами, которые принимали у себя украинцев. Читайте рассказы о посильной помощи, разговорах о пережитом и впечатлениях от этих встреч.

Прибытие беженцев, которых из Мариуполя вывезли в Россию и разместили в лагере под Петербургом. Фото: администрации Ленинградской области

Максим

— Сложно сказать, почему мы [с женой] решили помочь беженцам. Это базовые человеческие процессы. Если бабушка просит перевести через дорогу, ты переводишь. Если в городе появляются беженцы, значит, им нужна помощь горожан. Кто еще им поможет? Не Беглов же.

У нас есть чат, посвященный помощи беженцам в Петербурге. Когда я в него вступил, в нем было 300 человек, а сейчас уже больше 6 тысяч. Движение многократно разрослось меньше чем за месяц.

Когда я присоединился к чату, он был менее формализованный: каждый писал, чем может помочь, и координаторы в таком же неформальном режиме сообщали, кому нужна помощь. У волонтеров могут быть разные задачи: встретить с автобуса или поезда, найти одежду, разменять деньги, купить симку. Отправить беженцев на вокзал или довести до российско-эстонской границы.

В среднем никто [из беженцев] не задерживается дольше, чем на сутки. Только если возникают проблемы на границе или они хотят остаться в России. Но обычно они проводят в городе несколько часов или ночуют, а затем первым автобусом уезжают в Таллин.

Поначалу они очень сдержанны, поскольку не знают, кто мы такие, какие наши мотивации. Но довольно быстро и охотно начинают рассказывать о бомбежках, о том, что произошло с их домом. Самый откровенный момент — полчаса-час по пути в Ивангород, когда они понимают, что скоро сядут в автобус и никто их не удержит.

Мы помогли восьми семьям. Почти все были из Мариуполя, одна семья из Харькова и одна из Донецка. Это либо люди пожилого возраста с внуками, либо женщины и дети.

В самой первой семье, которая у нас остановилась, было шестеро человек. Мы их встретили вместе с другом — они не поместились бы в одну машину. Я немного волновался: о чем с ними говорить? Как себя тактично и уместно вести? Но в первую секунду потенциальная неловкость была улажена: они вышли из поезда с улыбками, сразу представились. Было ощущение, что мы просто встречаем чьих-то друзей или родственников. Они не соответствовали стереотипному представлению о несчастных беженцах.

Мы поехали от вокзала в сторону дома. И опять этот момент: а что говорить? Первое время ехали молча, а потом кто-то из них сказал: «Какой красивый город! Может быть, экскурсию?» Это было так странно, что первых же людей мы повезли на ночную экскурсию по Петербургу. Я переживал, потому что неправильно людям, которых сейчас бомбит Россия, говорить: «Посмотрите, какая красивая страна». Но это была инициатива с их стороны: и разводные мосты, и немые каменные львы — всё это их по-прежнему восхищало.

Еще одна семья, которая у нас ночевала, тоже из Мариуполя: мужчина, женщина и девочка с волчанкой. Причем координатор о последнем не предупредила, сказала, что будет подросток. Когда они подъехали, сообщили, что у них еще инвалидная коляска. Девочка практически не ходит, а у меня пятый этаж без лифта. Мы несли ее на руках. Этой семье нужно было остаться на несколько дней, потому что они претендовали на репатриацию в Израиль. Но на следующий день они смогли уехать в Таллин, а там попали в еврейский центр. Мы поддерживаем отношения и переписываемся с девочкой: она очень интересная, мечтает стать врачом.

Главное чувство, которое я испытал, пока мы жили со всеми этими людьми, — спокойствие. На каждое сообщение координаторов о том, что прибывает очередная семья, тут же несколько желающих им помочь. Понятно, что люди делают это главным образом для себя, из-за невозможности остановить войну. Поэтому в момент, когда у тебя за стенкой ночует семья беженцев, ты крепче спишь. Понимаешь, что сегодня ты смог сделать хоть что-то, и тебе не настолько погано и стыдно от того, что происходит.

Помощь беженцам часто расценивается как грандиозный подвиг, но мне кажется, это скорее естественный и несложный процесс, не требующий от человека сверхусилий. Поток беженцев не иссякает и нет никаких предпосылок к тому, что он сократится. Поэтому мы будем продолжать помогать и дальше, пока это необходимо.

Фото: администрации Ленинградской области

Петербурженка, анонимно

— Волонтерить я начала раньше: не системно, участвуя в разных акциях, например, помогая бездомным в рамках «Ночлежки». Не так давно наткнулась на чат помощи беженцам из Украины и поняла, что могу сделать свой вклад. Хочется помочь, потому что понимаешь, что люди оказались в совершенно непривычной, внезапной для них ситуации, они растеряны, лишились всего, и есть желание их поддержать чисто по-человечески. Кроме того, помогать тем, кто отчасти по нашей вине лишился всего или многого, кажется важным с точки зрения нашей [россиян] коллективной ответственности.

У меня ночевала семья из Мариуполя, родители с ребенком. Я их встретила на вокзале. Когда встречаешь кого-то [из беженцев], всегда очень страшно. Страшно за них отвечать, понимая, что они сейчас не в лучшем состоянии. С другой стороны, страшно, потому что невольно на себя примеряешь то, через что им пришлось пройти, это какой-то хтонический ужас, и непонятно, что с ним делать.

Мы доехали до моей квартиры, пообедали. В моменте, [когда ты принимаешь беженцев], нет особого времени рефлексировать. У тебя есть задача сделать так, чтобы человеку было более-менее комфортно в той ситуации, в которой он оказался. И ты просто как хозяин делаешь всё, что нужно гостям. У меня достаточно большая квартира, и время от времени в ней живут гости, потому что в Петербург всегда приезжает много друзей и знакомых.

У беженцев, конечно, в первое время присутствует страх. Например, у них очень резкая реакция на любой внезапный звук, который может выбить человека из колеи. Этого становится меньше с их приездом в Петербург: когда над головой ничего не взрывается, то чуть спокойнее.

Мы обычно не расспрашиваем беженцев ни о чем. Есть такое правило: не давить на больную мозоль. Кто-то хочет рассказать о себе — слушаем без дискуссий и расспросов. Потому что не зная, что человек пережил, можно ему навредить и сделать хуже. А есть те, кому просто хочется всё забыть на новом месте и начать с чистого листа.

Еще очень важная штука: жалость — это не то чувство, которое нужно людям. Забота, сочувствие, сострадание — да, но их не надо «спасать». Мы просто помогаем на части пути и заботимся с помощью ресурсов, которые есть в нашем распоряжении.

Тех, кто у меня ночевал, я встретила на вокзале днем и утром следующего дня посадила на маршрутку в сторону эстонской границы. Я их проводила, мы обнялись на прощание. К слову об объятиях — это была неожиданная для меня штука. Некоторые беженцы, кому я передавала еду или кого провожала, сами спрашивали, можно ли обняться на прощание. Есть ощущение, что телесный контакт в этой ситуации нужен многим.

Я отслеживала, как они преодолевали дорогу. Сейчас они уже в безопасности, обживаются. С теми, кого я провожала, но они у меня не ночевали, я тоже так или иначе поддерживаю контакт. Они присылают фотографии своего нового жилья, цветочков, которые у них расцвели, и всё в этом духе.

Каждый новый человек оставляет эмоциональный след. Было много ярких подробных рассказов тех, кому я помогла. Думаю, что эти истории могли бы повлиять на тех, у кого «не всё так однозначно», и, может быть, заставили бы их задуматься. Но я ими не готова делиться.

Для меня этот опыт очень важен: мне кажется, когда я помогаю кому-то, я и самой себе так помогаю. За счет того, что мы делаем что-то полезное, мы себя ощущаем менее беспомощными. До того, как началась эта волонтерская история, мне было тяжелее. А сейчас, даже несмотря на то, что приходится погружаться в истории беженцев, это ощущается как более правильная жизнь. Это лучше, чем ничего не делать. Я планирую и дальше помогать беженцам — пока это актуально и у меня есть на это деньги и ресурсы.

Фото: администрации Ленинградской области

Артемий

— Мы с женой узнали, что на территории России есть те, кого вывезли из Украины, и прикинули, что оказаться беженцем на территории страны, которая напала на твою, довольно некомфортная ситуация. Стали о думать о том, есть ли способ им помочь, и в итоге нашли волонтеров.

В чате все готовы оказать посильную помощь. Например, ты готов принять людей, но не готов ехать на вокзал их встречать или у тебя нет лишнего одеяла и подушки — все эти задачи перераспределяются, помощь коллективная.

Я увидел в чате сообщение от украинца, который выехал из зоны боевых действий и находится в пункте временного размещения для беженцев. Он спросил, может ли кто-то помочь его семье добраться из Орла в Петербург. Я напрямую написал, что могу купить им билеты на поезд. Спросил, нужно ли им переночевать. В итоге они у нас остались. С момента выезда из пункта временного размещения до момента, когда другой волонтер отвез их в Финляндию, мы их полностью обеспечивали.

Это была семья из Харькова, у них трое детей. Они уже второй раз уезжают от войны: до этого жили в Луганской области, теперь место, куда они переехали, оккупировали. У них не было варианта выехать на территорию Украины. Они провели месяц в пункте временного размещения, говорили, что там было нормально, но у них не было автономии, потому что не было российских денег. Про чат им сообщила девушка, тоже из пункта размещения. Они сказали, что это был луч надежды.

Мы нервничали, потому что это незнакомые люди, мы ничего не знаем про них, про их состояние. Когда я встречал их на вокзале, мы все были сдержаны. Потом поехали на такси по городу, и они заметили, что архитектура Санкт-Петербурга похожа на Харьков. Таксист провел для них небольшую экскурсию, рассказал, что вот Александро-Невская лавра, а вот самый длинный разводной мост.

Когда мы приехали домой и сели завтракать, у нас начался диалог. Они первым делом спросили, почему мы решили их принять. Отметили, что это непростое решение, и сформулировали, что мы ни в чем не виноваты. Мы как-то очень быстро нашли общий язык, и за время завтрака полностью расслабились. В течение дня мы их развлекали: сходили в гости к нашему товарищу, который накормил всех пловом. Он тоже принимал пару из Мариуполя.

Мы были очень рады, что познакомились с этой семьей, они оказались очень приятными людьми. У них классные активные дети, которых они хорошо воспитывают. Старшая дочь пишет стихи и дневник о своих впечатлениях. Эти дети застали уже две войны, но не теряют оптимизма. Сейчас они в Финляндии и у них всё в порядке.

Это были очень насыщенные сутки, не было времени читать новости и срачи в твиттере. Когда ты занят чем-то полезным, ты не обращаешь внимания на происходящий ужас, но при этом не уходишь в эскапизм, а делаешь то, что в этой ситуации кажется уместным. Мы мониторим чат, и если там появляется что-то, чем можно помочь, мы это делаем. Сейчас мы ждем двух девушек из Мариуполя.

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду 🌊

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

подписаться

Что еще почитать:

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Военная операция в Украине
Покушение на пророссийского главу Энергодара, соглашение Украины и Польши, очередной поджог военкомата. Главное к вечеру 22 мая
Взаимные обвинения в обстрелах, санкции против граждан США и интервью Зеленского. Главное к 21 мая
Удар по школе в Северодонецке и дворцу культуры в Харьковской области, расследование убийств в Буче и сведения о потерях российской армии. Главное к 20 мая
Власти Ленобласти заявили еще об одном погибшем в Украине военнослужащем — Илье Филатове
Россия ответит «сюрпризом» на заявку Финляндии на вступление в НАТО, Минобороны РФ заявляет о тысяче военных, сдавшихся в плен на «Азовстали». Главное к 18 мая
Свободу Саше Скочиленко
Сашу Скочиленко оставили в СИЗО, несмотря на заболевания и петицию с 135 тысячами подписей. Главное про апелляцию
«Наши солдаты не допустили бы бомбардировки мирных гражданских объектов». Допрос пенсионерки, которая написала донос на Сашу Скочиленко
Сашу Скочиленко, арестованную по делу о «фейках» про ВС РФ, перевели в новую камеру и обеспечили безглютеновым питанием
Что известно о травле Саши Скочиленко в СИЗО. Ее девушка узнала о запрете открывать холодильник и требованиях ежедневно стирать одежду
«У меня уже отняли семью. Что мне теперь терять?». Девушка Саши Скочиленко — о жизни после ее задержания и проблемах с передачами
Военные действия России в Украине
Покушение на пророссийского главу Энергодара, соглашение Украины и Польши, очередной поджог военкомата. Главное к вечеру 22 мая
Взаимные обвинения в обстрелах, санкции против граждан США и интервью Зеленского. Главное к 21 мая
Удар по школе в Северодонецке и дворцу культуры в Харьковской области, расследование убийств в Буче и сведения о потерях российской армии. Главное к 20 мая
Власти Ленобласти заявили еще об одном погибшем в Украине военнослужащем — Илье Филатове
Россия ответит «сюрпризом» на заявку Финляндии на вступление в НАТО, Минобороны РФ заявляет о тысяче военных, сдавшихся в плен на «Азовстали». Главное к 18 мая
Экономический кризис — 2022
СМИ сообщили, что McDonald’s в России назовут Mc. В компании это отрицают
Почему в магазинах снова есть импортные прокладки, сахар и гречка, хотя все говорили о дефиците?
Cropp теперь CR, а Reserved — RE. Как выглядят петербургские магазины одежды после «санкционного» ребрендинга
Доллар упал ниже 60 рублей, но курсы в банках отличаются от биржевого. Что нужно знать?
Власти Петербурга заявили, что городской бюджет по доходам исполнен почти на 50 %. Что это значит?
Давление на свободу слова
Журналистка Мария Пономаренко дала интервью проекту «Север. Реалии». Она рассказала о своем деле, суде и пребывании в СИЗО
Четыре дела о реабилитации нацизма прекращены в Петербурге. У них истек срок давности
«Мне слишком дорого далась эта работа». Сотрудники российских независимых СМИ о военной цензуре и блокировках
«При молчании происходит всё самое страшное». Петербургская художница Елена Осипова — о нападениях во время антивоенных акций и реакции окружающих
Как писать письма в СИЗО? Рассказывает адвокат задержанной по делу о фейках об армии России Ольги Смирновой
Хорошие новости
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
В Петербурге в 2022 году обустроят более девяти километров велодорожек
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.